"ПРОЦЕСС" КАФКИ


Сидя в камере, я все еще думал, что недоразумение скоро прояснится, что сейчас пойду на работу. Пахнет мочой, везде грязь, холодно, пришлось надеть пальто. Кроме узбеков на узких нарах храпит русский в очках, но быстро просыпается и начинает орать. Его сдала соседка, которую он послал на три буквы. Узбеки не имеют регистрации. У "карцева" есть сигареты Ява, которые он щедро дает покурить. У меня - только часы каким-то чудом (к большому несчастью - как я потом понял - лучше бы мне и часы сдать было). Приводят еще двух таджиков. Эти тоже без паспортов. Вообще, судя по надписям в камере, гастарбайтеры главные их клиенты - Таджикистан (Какой-то город со странным названием Каннибалово), Молдова, Беларусь. Все надписи - какой-то набор букв, нечитаемые. Русский в очках говорит, что знает Душанбе лучше Питера, говорит тем что-то на таджикском и они дают ему сразу же какой-то серый порошок в пакетике, который он мажет себе на десну.
Краски сгущаются у меня в голове, когда вещи сокамерников кладут в шкаф, а мой рюкзак приказывают запереть в сейфе.
Самое странное - совсем не хочется есть, зато курить тянет неимоверно. От двух затяжек карцевской явы у меня наступает настоящий приход - я взлетаю к потолку камеры и лечу со страшной скоростью вперед - на решетку с оргстеклом, только она, гадина, далеко, мне так и не удается долететь.
Выводят.
Думаю - ну, наконец-то. С сочувствием смотрю на сокамерников: снова снаружи! Начинается допрос. Следователь записывает как дело было. Каждый раз, стоит мне заикнуться о побоях и пропажах, он тихо шипит "заткнись". Он с бодуна сам страшного. В результате этих "заткнись" история моего задержания оформляется вдруг в абсолютно конкретное заявление, которое, в двух словах, сводится к следующему: я попал в вытрезвитель, где у меня обнаружили наркотики. Вот тут-то я и вспоминаю Кафку.

Выводят карцева и он идет со следователем в туалет. Чем они там занимаются, понятия не имею. Думаю, деньги считают. Карцев выходит из сортира на свободу. Сигареты вместе с ним. Меня - обратно.
Когда выпустили очкарика, стало совсем невыносимо, ибо таджиков прорвало - два часа без остановки говорили на своем языке ОЧЕНЬ ГРОМКО. А оставшийся узбек каждые 5 минут велел мне попросить назад свою трубу, чтобы все позвонили. Меня достало и я ему проорал, чтобы он шел нахуй со своей трубой, пусть лучше сам ментов попросит, чтобы за пивом ему сбегали.
А сам все время думаю, почему я не позвонил, когда меня только привели... Тут всех как раз звонить пустили. Почти всех: следователь кивнул на меня и сказал: только того в очках не пускайте, он за наркоту. Сокамерники, услышав, подскочили и посмотрели на меня с уважением каким-то глупым. Говорю таджикам, мол, пойдете звонить - позвоните по такому-то телефону, скажите, что со мной случилось. И тут я смотрю им в глаза и мне становится еще холоднее. У них взгляд даже не животных, а просто взгляд Пустоты - полного безумия. Я сворачиваюсь на нарах и уже ничего не хочу.

В начале второго я остаюсь один. И тут начинается самое страшное. Страшнее даже избиения. Я отчетливо понимаю, что вся моя судьба теперь гроша ломаного не стоит. Что произойти теперь может ВСЕ, что угодно. Они могут меня пытать, изнасиловать, убить, но самое страшное даже не это, а то, что в камере я могу спокойно пробыть неделю или фиг знает сколько. А завтра мама приезжает. Есть по-прежнему не хочется вообще. Только жуткий холод и... безумие. Мне отдали книгу Мураками (юзера kembrick). Я тщательно пытался ее читать и... не понял ни слова. Мыслей просто не стало. Сидеть невозможно, сразу окоченеваешь и все тело начинает бунтовать. Можно только стоять. Но и стоять тоже не получается. Где, где, где эта кнопка искейп, чтобы все разом прекратить. Самый главный враг - часы: я борюсь со своим состоянием целую вечность, а оказывается, прошло 15 минут.

Пытался вспомнить, как все это начиналось. Как встал, позавтракал накануне, встретился с ligreego и поехали мы в Репино. Какой был замечательный солнечный день. Один, правда, был эпизод, когда к нам пристал какой-то мудак пьяный, и пришлось ему лицо разбить. Но ведь это был отличный день! Супер погуляли, снимали фотос, которые я теперь вряд ли когда-нибудь увижу... Вот, и суток не прошло, как эти ботинки, которые сейчас без шнурков, мяли финский тростник.

Замечаю в углу хабарик от явы, припасенный таджиками. Отчаяние окончательно меня побеждает. Что толку от хабарика, когда нет огня. Вся ситуация начинает напоминать какой-то жуткий квест: как прикурить. Нахожу гвоздь. Пытаюсь что-то нацарапать, но сил уже нет вообще. Следующие три часа стою и гляжу на хабарик.
Все проблемы, которые мучали меня в прошлой жизни не то, чтобы стали смешными, а я вообще не могу их вспомнить. Сколько там минут прошло? еще пять? три? Физически чувствую безумие. Я больше не могу делать ничего ВООБЩЕ. Единственное, что мне хочется - ползать по полу и стучать лбом в стену со всей мочи. Я действительно еле сдерживаюсь, чтобы этого не делать.
Так я провел 12 часов. Единственное, что меня спасало еще - слабая мысль о том, что сейчас экспертиза, наконец, установит, что таблетка безобидна (а иначе быть не может) и меня отпустят. Только экспертиза может и до завтра затянуться и до послезавтра... Лучше об этом не думать.

И правильно. Лучше вообще не думать, когда попал в жернова, ибо логики в развитии событий больше нет. Театр абсурда достиг катарсиса, когда экспертиза подтвердила, что таблетка... действительно экстази! Вслед за этим последовали издевательства следователя и намеки на то, что он рвет дело за сто уе. Мне все равно, лишь бы вылететь отсюда. Ни фига! Ушел куда-то человек с ключами от сейфа, где все мои вещи, в том числе и карточка кредитная. Пришлось ждать еще 2 часа, уже в относительной свободе. Я вышел, наконец, на улицу. Шел снег, но, кажется, не было так холодно, как в камере все равно. Вся моя воля сконцентрировалась на одной цели: покурить!!! Скрюченный, дошел до самого Каменноостровского, но так и не посмел ни у кого спросить. В кафкианском пальто, кожаных штанах и ботинках без шнурков, я абсолютно реально почувствовал себя настоящим уркой. Люди отшатывались от меня. Из последних сил сдержался, чтобы не заплакать.
Вернулся в отделение. Тут только обратил внимание, что все оно внутри, корридор, приемная итп, имеет следы запекшейся крови на стенах.
Когда уже шел домой, подумал: а ведь следователь так и не показал мне заключение экспертизы...

Дома включил телевизор, а там "Улицы разбитых фонарей". Чуть не запустил в ящик тарелкой. Вместо этого просто выключил его. (Кстати, именно в этом отделении, по-моему, снято большинство серий "ментов")
Я сейчас боюсь спать ложиться. Спасибо огромное Пушницкому за то, что приехал и посидел со мной.